|
|
|
|
Веснiк СНТТ № 5 (2005) Поздравляем! Вячеслава Владимировича Кузнецова с присвоением ученого звания профессора!
Подведены итоги Республиканского конкурса научных работ студентов высших учебных заведений Республики Беларусь 2004 года. Авторы, получившие первую категорию: Инесса Абакунчик (4 к., муз.), Екатерина Кривошейцева (выпускница 2004 г.). Авторы, получившие вторую категорию: Ирина Абакунчик (4 к., муз.), Ирина Александрович (2 к., муз.), Анна Щиглинская (2 к., муз.). Авторы, получившие третью категорию: Екатерина Гузеева (выпускница 2004 г.), Оксана Гусеница (4 к., муз.), Екатерина Дробыш (3 к., муз.), Александра Зубик (4 к., муз.), Людмила Лузько (2 к., муз.), Александра Макаревич (3 к., муз.), Елена Пак (выпускница 2004 г.). Желаем новых творческих успехов!
Содержание:
Летам 2004 года этнамузычнае абследаванне тэрыторый Івацэвіцкага раёна Брэсцкай вобласці праводзілася пад кіраўніцтвам прафесара кафедры беларускай музыкі Л.П. Касцюкавец і загадчыка кабінета народнай музыкі Т.Л. Бярковіч пры ўдзеле лабарантаў Прыбыловай Васіліны, Алешка Таццяны, Чарновай Кацярыны. За дастаткова невялікі тэрмін (20 дзён) на мапе экспедыцыйнага маршрута з’явіліся вёскі Вулька Целяханская, Вулька Аброўская, Аброва, Соміна, Горталь, Выганашчы, Амельная, Глінная, Краглевічы, Коланск, Краі, г.п. Целяханы, Вялікая Гаць, Козікі, Яблонка, Воля, Волька, Быцень, Магіліцы. Было апытана 74 інфарматары. Колькасць запісаў склала 826 песенных узораў і 582 расказа разнастайнага зместу. Сістэматыка назапашаных песенных фіксацый паказвае наступнае. Раннетрадыцыйны пласт музычнага фальклору прадстаўлены ў івацэвіцкай музычнай традыцыі напевамі чатырох сезонных падцыклаў. У іх ліку – калядныя, шчадроўскія (паводле азначэння выканаўцаў «на Коляды пад акном», «коляда, ідуць по селе», «шчодрыкі», «коляды» на Ражство), веснавыя вялікодныя («на Пасху», «цэрковна»), юраўскія («Юр’я», «дзеці спяваюць»), траецкія («як Трэйца»), куставыя («як куст вадзілі на Трыйцу»), карагодна-гульнявыя («як бярозу вадзілі»), купальскія («Купайло», «на Яна»), летнія жніўныя («лето», «як жнуць», «як дожынкі»), восеньскія («як овсы жнуць», «восень, як коноплі жалі», «праз лён», «Покрова», «на Валоссе»). Інтанацыйная выразнасць і распрацаванасць рытуальных дзей характарызуе вясельны абрад. Асобая маналітнасць уласціва каравайнаму песеннаму цыклу. Яго рытуальны змест раскрываюць напевы «як каравай месяць», «як украшалі каравай», «як сажаюць в печ», «як каравай пеклі», «як з печы дастают, моют ручкі», «вынулі каравай, садзяцца за стол». Пазаабрадавыя напевы, прымеркаваныя да розных абставінаў выканання, прадстаўлены ў корпусе фонафіксацый узорамі сямейна-бытавых, лірычных і ліра-эпічных песень – балад, любоўных, сіроцкіх («сірэцка»), прымацкіх, чумацкіх, казацкіх, рэкруцкіх, салдацкіх («як в солдаты хлопца бралі»), ваенных, жартоўных, частушак, прыпевак да танцаў («як Козачок танцавалі»). Штогадовая музычна-этнаграфічная практыка дае магчымасць студэнтам-музыказнаўцам і кампазітарам І і ІІ курсаў наведаць розныя куточкі беларускай зямлі, пашырыць сваё разуменне беларускай этнічнай спадчыны, пачуць каларытныя тэмбры мясцовых выканаўцаў, іх «жывыя» каментары, расказы пра сваё жыццё, пра гісторыю вёсак, пра мясцовыя выканальніцкія традыцыі. І ніводная з такіх вандровак не праходзіць без адкрыццяў. Галоўным адкрыццем кожнай экспедыцыі з’яўляюцца аўтахтонныя носьбіты беларускай культуры, сустрэча з якімі застаецца ў памяці ўдзельнікаў экспедыцыі назаўсёды. Асабліва запомніліся і кранулі шчырасцю, душэўнай чысцінёй і адкрытасцю Струнеўская Вольга Барысаўна, Купрыянчык Лідзія Міхайлаўна, Мялік Лідзія Міхайлаўна (в. Вулька Целяханская), Крыштопчык Фёкла Андрэеўна (в. Аброва), Пушыла Вольга Навумаўна (в. Вялікая Гаць), Падсадна Вера (в. Быцень), Каневега Яўгенія (в. Волька), Гегеня Ганна (в. Магіліцы); дуэты Рак Марыя Мацвееўна і Шабацька Надзея Піліпаўна (в. Выганашчы), Агрэніч Вольга Якаўлеўна і Куратнік Марыя Міхайлаўна (в. Амельная); калектывы вёсак Горталь, Вулька Целяханская, Амельная, Краглевічы, Вялікая Гаць. Канешне, ніводная экспедыцыя не абходзіцца без цяжкасцяў. Вядома, што арганізацыя лагернага побыту, элементарнага самаабслугоўвання (прыгатаванне ежы) – справа нялегкая. Акрамя гэтага, студэнты абавязаны напрыканцы практыкі аформіць і здаць у архіў кабінета этнамузыкі экспедыцыйныя сшыткі і дзённікі. З гонарам вытрымалі экспедыцыйныя выпрабаванні Ірына Александровіч, Вікторыя Антончык, Таццяна Смірнова, Аліна Кушнярова, Людміла Лузько, Ганна Шчыглінская, Вольга Андрушкевіч, Дзмітрый Жур, Андрэй Цапко, Таццяна Вінсковіч, Марыя Волчак, Кацярына Дробыш, Аляксандра Макарэвіч, Ганна Манько, Юлія Парманчук, Вольга Рагавая, Кацярына Левановіч, Таццяна Мацюшонак, Юрый Цагойка, Настасся Цішына, Павел Якубчонак. Супрацоўнікі кабінета народнай музыкі
ПА ШЛЯХУ АДНОЙ ЭКСПЕДЫЦЫІ…Публікуем вытрымкі з уласных запісаў Абакунчык Інны і Ірыны, зробленыя падчас падарожжа ў в. Стахава Столінскага раёна Брэсцкай вобласці з навукова-практычнымі мэтамі запісу фонаматэрыялаў. Экспедыцыйнай групай у складзе 4 чалавек – прафесара І.Дз. Назінай, журналісткі Р.С. Гамзовіч і студэнтак 4 курса БДАМ Інны і Ірыны Абакунчык – ад мясцовых музыкантаў і спявачак былі зафіксаваны вясельныя песні, скрыпічныя і ансамблевыя танцавальныя ўзоры і шматлікія расказы пра вясковыя традыцыі. 23 верасня 2004 г., 15.50. Пяць хвілін таму назад мы селі ў поезд Мінск-Львоў, каб праз некалькі гадзін апынуцца далёка ад вялікага горада, ад жыццёвай мітусні, ў в. Стахава, куды мы збіраліся ўжо даўно. У момант, калі поезд пачынае рухацца з месца, мы заўсёды асабіста адчуваем, як жыццё «рухаецца» разам з ім у невядомую і таямнічую далеч… Мы з надзеяй глядзім уперад… 17.20. Работа экспедыцыі ўжо пачалася. Рэгіна Станіславаўна пачынае даводзіць да нас звесткі пра ўсіх тых, з кім прыдзецца працаваць некалькі дзён. Прозвішчы, імёны, пашпартызацыі… Трошкі сумна… Але мы ведаем, што за гэтымі імёнамі – асобы, кожная са сваім лёсам, з характарам, са сваім жыццёвым «багажом», з уласным майстэрствам і разуменнем мастацтва. Здзіўлены вялікай колькасцю людзей з прозвішчамі Вярэніч і Булыга. У некаторых нават імёны цалкам супадаюць! Дзіўна, але такое адчуванне, што ўсіх, з кім мы збіраемся пазнаёміцца, аб’ядноўвае нешта большае, чым проста імёны… 18.10. Падчас экспедыцыйных паездак бывае рознае: іншы раз знойдзеш, што шукаў, а іншы раз – тое, што нават і не спадзяваўся знайсці. У гэтым мы яшчэ раз пераканаліся. У поездзе да нас нечакана падсеў дзядуля, які ў нашай размове пачуў знаёмыя яму прозвішчы. Аказалася, што ён жыве ў суседняй ад Стахава вёсцы Плотніца і зваць яго Сцяпан Пятровіч Юнкевіч. Адным словам, атрымалася вельмі цікавая і жывая размова. Мы і не заўважылі, як поезд спыніўся… 24 верасня, 9.30, в. Стахава. Першыя ўражанні ад мясцін – вялікая вёска, быццам зачыненая ў сваёй прасторы, іншы свет, дзе ў незвычайным для нас рытме, ціха, павольна, у гармоніі з наваколлем жывуць людзі. У цэнтры – Пакроўская царква, побач – Дом культуры, плошча, на якой збіраюцца пагутарыць жыхары вёскі. Далей ад цэнтра – хаткі, хутаркі, бязмежныя палявыя прасторы…Усё дыхае цішынёй… Мы бачым шчырыя твары людзей, усмешкі, адчуваем дружалюбнасць. Здаецца, што мы тут нарадзіліся і ўсе даўно нас ведаюць… Ад мясцовых жыхароў даведаліся, што сімвалам вёскі з’яўляецца чорны бусел – вельмі рэдкая птушка, якая менавіта тут і сустракаецца. 14.25. Прыйшоў час пазнаёміцца з галоўнымі «дзеючымі асобамі» нашай экспедыцыі. Уражанняў шмат. Адразу адзначаем галоўнае: кожны з іх – каларытная асоба, кожны – майстар сваёй справы, але ўсіх аб’ядноўвае музыка, без якой ніводны (мы ўпэўнены) не ўяўляе свайго жыцця… Сёння склалася уражанне, што тут уся вёска спявае, іграе і танцуе, што тут усе музыканты. На вуліцы пазнаёміліся з жыхарамі, якія ад шчырага сэрца пачалі без перапынку спяваць. Прыемна бачыць людзей, для якіх кожны дзень – вялікае свята… 25 верасня, 12.00. Раніцай запісвалі царкоўныя звоны…Зараз апынуліся на вяселлі, аб якім даведаліся толькі ўчора. Па традыцыі, калі ў вёсцы свята, то гуляюць усе. Так адбылося і тут. Зараз стаім на плошчы і разам з усімі чакаем маладых… Не вытрымалі. Вырашылі пайсці ў дом да маладой, каб паглядзець, якія традыцыі тут існуюць. Пераблыталі хату і зайшлі ў іншую, дзе нас шчыра пачаставалі вінаградам. На гэтым нашыя пошукі скончыліся. Вярнуліся на месца і пачалі зноў чакаць… У экспедыцыі, дзякуючы Рэгіне Станіславаўне і Іне Дзімітрыеўне, мы зразумелі, што ў любых умовах, пры любых абставінах нельга забываць, дзеля чаго мы прыехалі. Заўсёды тое, што выконваецца не для спецыяльнага запісу, а ў сувязі з рэальнымі абставінамі – самы яскравы і жывы матэрыял… 26 верасня, 13. 00. Раніцай папрацавалі з музыкантамі… Зараз накіраваліся на Гачышча, у тую частку вёскі, дзе знаходзяцца толькі хутары, да дудачніка–пастуха ў мінулым – Багатка Грыгорыя Міхайлавіча. Мясціны незвычайныя… Ідзеш па полю, вакол толькі вецер шуміць і шамаціць пад нагамі трава… Ніводнай душы… Нібыта чуеш голас цішыні… 14.15. Экспедыцыя падыходзіць да завяршэння. Амаль усё, што жадалі, здзейснена. Але зноў сумна… Цяпер ужо ад таго, што трэба развітвацца з вёскай, якая стала такой роднай за некалькі дзён. Мы зноў і зноў зразумелі, што кожная экспедыцыя пакідае пасля сябе не толькі запісы, якія фіксуюць музычны матэрыял, але і тое, што стаіць за імі і застаецца толькі ў сэрцах – дабрыня шчырых чалавечых твараў, ззяючыя вочы і агульны вясковы святочны настрой.
Палеская (Івацэвіцкая) Навучальны 2003-2004 год завершыўся для музыколагаў і, зразумела, кампазітараў 1-2 курсаў на навукова-творчай дамінанце. Канешне, размова ідзе пра экспедыцыю. Доўжылася яна з 24 чэрвеня па 4 ліпеня. На жаль, у скароце (няма сродкаў для адпаведнай фінансавай падтрымкі), але дынамічна, плённа і з вялікай колькасцю ўражанняў. Маршрут, які на гэты раз быў абраны паводле зацверджанага на ўсіх узроўнях Кабінета народнай музыкі і кафедры беларускай музыкі плана экспедыцыйных абследаванняў Беларусі, пралягаў, можна сказаць, па дыяганалі ад маршрута папярэдняга 2002-2003 года. Мінулым разам быў Дубровенскі р-н Віцебскай вобл., зараз – Івацэвіцкі р-н Брэсцкай вобл. Першае адчуванне — мы апынуліся зусім у іншай прасторы «гукавога, фактурнага, жанравага, моўна-дыялектнага» мыслення і ўласна традыцыі, процілеглай той, якая пануе на Віцебшчыне. Дастаткова ўзгадаць унісонна-гетэрафонную манеру івацэвіцкіх спявачак. Гетэрафанія існуе паўсюдна. Яе тонкімі контурамі мы захапляліся ў Паазерскім рэгіёне. Тут, на Палессі, яна праяўляе сябе інакш – насычана, сакавіта, шчыльна, шматфарбіста. Каларытна. Тое ж нечаканае, моцнае, дзіўнае для слыху – у моўным дыялекце гэтых мясцін: калі на Падняпроўі былі «ыканне» і «фіна-угорскія» канчаткі тапонімаў на –ва, то тут слых чапляе тое, што здаецца яму ўкраінізмам: сповала, спувала, оканне (солодкі, коровай), цвёрдасць зычных перад [e] і [і] (вэчор). Комплекс агульна-этнафанійных уражанняў — першае, што здзіўляе, узрушвае, запамінаецца (глыбінна западае), але асноўная мэта нашага палявога даследавання – фіксацыя ўсіх асаблівасцей традыцыйнай музычнай культуры. Асноўным пунктам свайго размяшчэння група пад кіраўніцтвам праф. Л. П. Касцюкавец мела месца Целяханы. Лагер раскінуўся на беразе возера Вулька Целяханская, што ў 2-3 км ад Целяхан. Тым гуртам экспедыцыйшчыкаў, у склад якога ўваходзіла я, абследаваліся вёскі Соміна і Выганашчы. Вельмі прыемна было адчуваць зацікаўленасць людзей у тым, каб раскрыць гісторыю сваіх мясцін і ўсю сваю культуру нам, студэнтам. Амаль штодзень яны самі прыходзілі, распавядалі паданні і легенды аб назве іх месца, аб тых выпадках, якія здараліся калісьці у Целяханах і наваколлі. Што датычыць вёсак, то тут да нас ставіліся, скажам так, па-рознаму. Здаралася, што былі даволі крыўдныя для нас моманты няспраўдзенай надзеі: чакалі, рыхтаваліся, але сам запіс адбываўся няпроста. І не таму, што спявачкі трапляліся некантактныя (чытай неталенавітыя). Хутчэй за ўсё працавалі нейкія іншыя, «вонкавыя» прычыны: жалоба, дрэнны фізічны стан, занятасць па хатніх справах. Аднак большасць жанчын з вялікім задавальненнем спявалі нам, як яны казалі «дзетачкам», што прыехалі спецыяльна з «далёкага Мінску». Сярод іх: Басалай Валянціна Васільеўна (1949 г.н.), Абрамчук Вольга Мікалаеўна (1943 г.н.), Купрыянчык Тамара Фёдараўна (1958 г.н.), Абрамчук Алена Сяргееўна (1946 г.н.), Абрамчук Вольга Нікіцішна (1951 г.н.) з в. Соміна, а таксама Шабацько Надзея Піліпаўна (1924 г.н.), Рак Марыя Мацвееўна (1927 г.н.), Кармановіч Марыя Пятроўна (1927 г.н.) з в. Выганашчы. Абследаванне даручаных нам вёсак дало 21 узор песенных запісаў. Калі зазірнуць у экспедыцыйны рэестр, то бачна , што занатаваны так званыя ваенныя песні, Псальмы, «Трыйца», «Лета», «Купайла»,«Калядная», а ў апошнім «хаджэнні ў народ» – амаль увесь вясельны абрад. Расповед аб ім і ўвесь песенны парадак мы пачулі ад Шабацько Н.П., Рак М.М. і Кармановіч М.П. Для спрактыкаваных даследчыкаў, палевікоў і тэарэтыкаў гэткая ступень разгорнутасці палескага вясельнага абрада мабыць і не падалася б дзіўнай. Для нас гэта было не толькі захапляльным, але і ў нечым адкрыццём. Канешне, мы ведалі аб тым, што вяселле на Палессі маштабнае, шматдзённае, тэатралізаванае, што «Каравай» з’яўляецца сістэмным кампанентам вясельнага песеннага рытуалу, але пачуць усё гэта на жывы і непасрэдны «слых», адчуць з усімі падрабязнасцямі і ў кантэксце было вельмі павучальна і цікава. Як усё ж такі важна самому пераканацца на жывым матэрыяле ў тым, што розніца паміж этнарэгіянальнымі песеннымі традыцыямі не вонкавая, а глыбінная, што яна невыпадкова вызначаецца на тэарэтычным узроўні як спецыфіка тыпу песеннай сістэмы. Івацэвіцкая экспедыцыя падкрэсліла, зрабіла відавочным тое, што ўзятая ў параўнаўчым аспекце палеская традыцыйная культурная сістэма адметная па сваіх праявах. І першым паказчыкам гэтай адметнасці з’яўляецца ўласцівае ёй жанравае напаўненне і баланс тых суадносін, якія існуюць у ягоных межах. Навідавок праблема, якая патрабуе даследавання. Аляксандра Макарэвіч (3 к., аддз. музыказнаўства)
ПОЗДРАВЛЯЕМ С ЮБИЛЕЕМ Нину Николаевну Юденич Любая человеческая жизнь есть череда испытаний, нереализованных планов, кратких мгновений счастья, надежд и разочарований… Но прожить её было бы гораздо сложнее, если бы на нашем пути не встречались люди, которых мы называем высокими словами Учитель, Наставник, Педагог. Именно благодаря им мы учимся слагать стихи, творить, мыслить, отделять свет от тьмы, добро от зла, учимся видеть мир и в черноте будней не терять из вида светлый путь восхождения к Истине. Много, очень много добрых, светлых, крайне необходимых для моего становления часов, месяцев, лет подарила мне мой Наставник Нина Николаевна Юденич. Строгая и мудрая, принципиальная и душевно щедрая, многим из нас она всегда представлялась неким эталоном музыковеда, теоретика широчайших гуманитарных знаний, интересов, творческих устремлений; представлялась эталоном педагога, мыслящего глубоко, профессионально, интересно и перспективно. До сих пор помню многие темы бетховенских сонат, анализируемых на наших занятиях, но не просто занятиях, а на занятиях-диалогах, размышлениях об искусстве, о вечности, о гармонии и красоте обожаемой нами Музыки. Потом был И.С.Бах, были Страсти по Иоанну, по Матфею, были дивные арии, в которых, казалось, отразилась вся Мировая душа, сотканная из вечной скорби, раскаяния и Любви. Только сейчас понимаю, Что значили для меня занятия с Ниной Николаевной… Интонационное развитие, формообразование, особенности полифонии… Но не это сегодня важно. С позиций времени очевидно, что Нина Николаевна помогла, как и подобает настоящему наставнику, сформировать тот надёжный духовный стержень, благодаря которому можно сегодня выстоять в этом мире, можно и грядущему поколению верно указать путь к Истине в самом широком и глубочайшем смысле слова. Как не вспомнить в этой связи строки А.П. Чехова о наставниках, подвижниках, которые «нужны, как солнце», которые, «составляя самый поэтический и жизнерадостный элемент общества, возбуждают, утешают и облагораживают. Их личности – это живые документы, указывающие обществу, что, кроме людей, ведущих спор об оптимизме и пессимизме, пишущих от скуки неважные повести, ненужные проекты и дешевые диссертации, развратничающих во имя отрицания жизни и лгущих ради куска хлеба, есть еще люди иного порядка, люди подвига, веры и ясно осознанной цели». Глубоко справедливы эти замечательные слова и по отношению к Нине Николаевне Юденич, которой мы искренно желаем здоровья, понимания и любви, покоя и душевной благодати. Эльвира Анатольевна ОлейниковаС днем рождения, дорогая Нина Николаевна! Как много хочется сегодня сказать Вам! Все, что было недосказано в далекой студенческой юности, в каждодневной суете многих последующих лет. Это начинаешь понимать именно накануне «круглых» дат: 40 лет Вы рядом с нами! 40 лет Вы дарите нам свое общение! На протяжении всех этих лет Вы были для нас прежде всего Учителем (с большой буквы!), присутствие которого в судьбе каждого из нас, Ваших учеников, стало определяющим и в выборе профессии, и в понимании ее счастливого предназначения — жить в Музыке. Но Ваше влияние на нас значительно шире, потому что мы видели в Вас олицетворение истинной русской интеллигентности, видели личность, обладающую неизбывной потребностью в богатой и разнообразной духовной жизни — зачастую в ущерб житейским благам и материальному комфорту. Мы благодарны Вам не только за те знания, которыми Вы поделились с нами, но и Вашему таланту педагога, сумевшего разбудить в нас интерес к науке. К чему лукавить? Ведь именно благодаря Вашей воле, творческой энергии, огромной эрудиции рождались вначале наши темы, а затем и тексты (иногда трижды переписываемые). Критически оценивая себя, мы все же тщим себя надеждой считаться Вашими учениками! С юбилеем, дорогая Нина Николаевна! Татьяна Савельевна Лещеня Татьяна Андреевна Титова
Моим учителям посвящается
Прозрев душой, листая жизни числа, Хотим дойти до самого конца. Встают тогда в единстве исполинском смысла Слова: Учитель, Мать и Бог, творец венца.
И постигая истины преддверье, Мы видим их деяний общий смысл И нашего поспешного неверья Несыгранный, ушедший бенефис.
У всех троих одно предначертанье, Один тяжелый и счастливый крест: Все отдается нам без назиданья – Душа и сердце, ум и благовест.
Испросим вместе вашего прощенья За скупость ласки, памяти, добра. И снизошлет на нас благословенье Твоя, Учитель, светлая рука! Т.С. Лещеня
Интервью с Георгом Майсом Каждый визит в столицу известного немецкого дирижёра Георга Майса можно считать крупным событием. Как известно, он уже несколько лет является вторым главным дирижёром, своеобразным покровителем и попечителем нашего симфонического оркестра «Молодая Беларусь». Георг Майс – яркая фигура на «музыкальной арене» Европы. То, что именно такой музыкант работает с нашим оркестром – большая честь для Академии музыки. Мне посчастливилось дважды беседовать с Георгом Майсом. Первый раз я встретилась с ним после репетиции к предстоящему концерту. Господин Майс любезно согласился дать мне интервью и с охотой ответил на все интересующие меня вопросы. Но… каково было моё разочарование и ужас, когда я попыталась прослушать запись нашего разговора. На плёнке не было ни одного признака жизни! Оправившись от шока и собравшись с мыслями, я решила сделать ещё одну попытку взять интервью. Так состоялась вторая встреча с Георгом Майсом. После концерта, несмотря на усталость и жёсткий график, господин Майс, как истинный джентльмен, сумел «выкроить» для меня несколько минут своего времени. И, к счастью, со второй попытки и не такое «полное», какое могло бы быть, интервью состоялось. Представляю его вниманию читателя. – Господин Майс, не могли бы Вы поделиться планами о дальнейшей работе с нашим оркестром? – Очередной наш шаг – турне по Германии в конце декабря 2004 – начале января 2005 г. под управлением профессора Михаила Козинца. Концерты пройдут с 1 по 7 января в южной и центральной Германии. В конце марта – начале апреля мы планируем исполнить здесь, в Минске, «Страсти по Иоанну» И. С. Баха. Когда эти планы будут выполнены, мы будем видеть, что делать дальше. – Насколько я знаю, Вы являетесь председателем Общества Моцарта на Юге Германии. Как функционирует это общество. – В Германии существует множество подобных институтов. Однако они преследуют различные цели и задачи. Наша деятельность сугубо благотворительная – мы занимаемся пропагандой классической музыки. Это не значит, что мы ограничиваемся исполнением произведений В.А. Моцарта. Мы играем хорошую музыку и многих других старых мастеров. Концертный тур оркестра «Молодая Беларусь» будет иметь подобный просветительский характер. – С какими оркестрами Вы сотрудничаете? – Мой главный оркестр – Литовский камерный, с которым я работаю с 1992-го года в качестве приглашённого дирижера. С этим оркестром ведётся постоянная серьёзная работа. Мы даём в Западной Европе до 20 концертов в год. – Не могли бы Вы сказать несколько слов о себе? – Мне 46 лет. Обучение в консерватории я начал в классе скрипки. Одновременно посещал дирижёрскую студию. Мой педагог посоветовал мне перевестись в класс оркестрового дирижирования, что я и сделал. Позже я начал управлять студенческим камерным оркестром, в котором раньше играл. Вскоре мы приобрели известность не только в Германии, но и за её пределами. Так появилось множество связей с Восточной Европой, в частности, с Беларусью. – Каким Вы находите профессиональный уровень нашего оркестра? – Я уже не первый год приезжаю в Минск и делаю это всегда с огромным удовольствием. Я с глубоким уважением отношусь к работе педагогов и студентов Академии. Качество преподавания считаю очень высоким. Многие ваши студенты приезжают работать в Германию, имея достаточно высокий уровень профессионального мастерства. – Какие пожелания и советы Вы могли бы передать нашим студентам? – Студентам хочу пожелать хорошего будущего, такого, каким они сами себе его представляют. Советов будет немного: для студентов музыка – это не просто хобби, но и профессия, работа. А любая работа должна приносить не только радость, удовольствие, но и какую-то прибыль. Для этого нужно много трудиться, чтобы постоянно расти, совершенствоваться, повышать уровень своего профессионального мастерства. Электронный ресурс: www.georgmais.de; www.sw-mozartgesellschaft.de Интервью провелаЕкатерина Сергиевич(2 к., отд. музыковедения)
ХОРОВИКИ-ДИРИЖЁРЫ О БЕЛОРУССКОЙ МУЗЫКЕЗначительное место в тематике дипломных работ хоровиков-дирижёров занимают теоретические и исполнительские аспекты изучения профессиональной и народной белорусской музыки. Основные направления дипломных исследований следующие: музыкальная культура исторического прошлого Беларуси, фольклор в профессиональной музыке, музыка современных белорусских композиторов. Основу исследований составляют высокохудожественные произведения. Многие из них существуют только в рукописях. Студенты лично общаются с композиторами, исполнителями, используют материалы периодической печати, воспоминания современников, обращаются к помощи своих научных руководителей, других преподавателей Академии. Существенное место в дипломных работах отводится анализу процесса освоения композиторами фольклорных источников. Фольклор рассматривается как неисчерпаемый родник творчества, как элемент демократизации музыки. Подчёркивается общезначимость фольклора как образно-мировоззренческого явления. В дипломных работах выявляется индивидуальный подход композиторов к сочинению произведений на народные тексты. Отмечается тенденция движения от внешнего копирования к освоению внутренних законов народного музыкального мышления. Следующее направление исследовательских интересов студентов и магистрантов — стилевые основы творчества национальных композиторов, теоретические аспекты профессиональной музыки, творческие портреты виднейших белорусских мастеров. Ещё одно направление в исследовательской работе дирижёров-хоровиков связано с рассмотрением проблем музыкального исполнительства. Освещаются вопросы теории исполнительства, проводится исполнительский анализ новых произведений белорусских авторов. Отправной точкой исследований служат уже апробированные методы. Изучается необходимая литература по теории исполнительства, эстетике и истории музыки, исполнительской деятельности, а также монографии и статьи об исполнителях. С начала 1990-х годов пристальное внимание авторы ряда дипломных работ обращают на духовную музыку. Таким образом, можно отметить тематическое разнообразие дипломных работ и очевидный приоритет белорусской тематики. Авторы работ систематически обращаются к новым произведениям белорусских композиторов, хотя можно заметить, что творчество некоторых авторов (например, В. Кузнецова) освещено довольно полно, других же — недостаточно (например, духовная музыка Л. Шлег, М. Васючкова, О. Ходоско, «фольклорные» произведения Л. Захлевного). Хотелось бы большего внимания к исполнительскому анализу современной хоровой музыки, к процессу воплощения композиторского замысла в репетиционной работе хорового коллектива. Практически нет работ о современном музыкальном языке, приёмах современного хорового исполнительства. Можно выделить следующие дипломные работы: Аксёнчикова Ж.Д. Отражение свадебно-обрядовых традиций в цикле хорового обряда В. Кузнецова «Беларускае вяселле». Балдина Н. А. Традиции белорусского свадебного обряда в контексте современной хоровой культуры на примере кантаты А. Литвиновского «Вяселле». Бляхорчук О. С. Этапы развития церковной музыки. Боровик О. Э. Психологические аспекты работы в хоровом коллективе. Бурак Е. В. Некоторые черты творчества Ел. Атрашкевич на примере обработок белорусских народных песен. Герасим Е. Ю. Некоторые стилевые особенности хорового творчества В. Кузнецова на примере кантаты «Цiхiя песнi» на слова М. Богдановича. Гробова Э. А. Хоровой триптих Л. Шлег «Яко свеца возженная» в контексте православной музыки. Дмитриева Л. В. «Несвижские мессы» как часть белорусской хоровой музыки ХVIII в. Опыт исполнительского анализа. Ильина Е. Е. Особенности фольклорно-ориентированного направления в области хоровой музыки А. Мдивани (на примере цикла «Вясельнае застолле»). Клочко Д. А. «Всенощное бдение» для хора О. Ходоско. Кунцевич А. А. О тексте в произведениях духовной музыки. Лисица С. В. Белорусская народная песня в репертуаре Академического хора национальной государственной телерадиокомпании Белоруссии. Макарчук С. П. Пение без сопровождения в Государственном академическом народном хоре Белоруссии им. Г.И. Титовича. Матяс Г. М. Проблемы хорового творчества А. Литвиновского на примере анализа цикла «Вечерние хоры» и кантаты «Зборная суботка». Миналкин В. В. Белорусская народная песня и её обработка. Эволюция в развитии жанра обработки белорусской народной песни. Морозова Н. В. Современная белорусская хоровая музыка в жанре духовной мистерии. Моторная А. Д. Некоторые аспекты проблемы воплощения художественного образа в музыкальном произведении на примере произведения В.Копытько «Месса в честь Св. Ф. Ассизского». Радченко Н. В. Фольклор в профессиональной музыке. Анализ цикла «Ладушки» В. Кузнецова. Румянцева Л. О. Интонационное осмысление хоровой партитуры дирижёром-хормейстером в работе над созданием художественного образа. К проблеме исполнительского анализа. Смирнова Н. Э. Некоторые особенности христианских песнопений Х–ХVII вв. и их воплощение в кантате А.Литвиновского «Песнi пра Божае нараджэнне». Сталевская О. Ю. Историко-стилистический анализ хоровой партитуры как одна из форм развития музыкально-эстетического кругозора учащихся дирижёрско-хорового отделения. Светлана Баёва (асп. кафедры музыкальной педагогики, истории и теории исполнительского искусства)
На кніжную паліцуПлённым на выданні стаў для беларускіх этнамузыколагаў 2004 год. У сувязі з 100-гадовым юбілеям з дня народзінаў заснавальніка савецкага этнамузыказнаўства Яўгена Ўладзіміравіча Гіпіуса этнамузыколагамі НАН РБ быў ініцыіраваны праект па выданні выбраных прац вучонага. У Акадэміі музыкі з нецярпеннем чакалі выхаду гэтай кнігі і ўзялі пасільны ўдзел у падрыхтоўцы матэрыялаў. І вось – свята! Мы трымаем у руках «Избранные труды Е. В. Гиппиуса в контексте белорусскай этномузыкологии», укладзеныя і выдадзеныя намаганнямі вучаніцы Яўгена Ўладзіміравіча Зінаіды Якаўлеўны Мажэйка. Кніга Настаўніка, якую трымаеш у руках, выклікае неперадавальныя пачуцці. Для многіх сённяшніх і былых студэнтаў Акадэміі музыкі такой кнігай стала «Сучасная беларуская этнамузыкалогія (да практык апошняй трэці ХХ–ХХІ стагоддзя)» Тамары Сямёнаўны Якіменка, прафесара кафедры беларускай музыкі. Ключавыя ідэі, даследчыя актуаліі і напрамкі беларускай этнамузыкалогіі, да якіх далучаюцца музыколагі пад час лекцыйных і індывідуальных заняткаў Тамары Сямёнаўны, знайшлі адбітак у артыкулах, рэцэнзіях, выступленнях, нарысах і эсэ розных гадоў, згрупаваных у трох раздзелах кнігі – «Актуаліі», «Выданні», «Постаці». Плённасць ідэй, закладзеных Тамарай Сямёнаўнай у працэсе навуковага кіравання дыпломнымі і дысертацыйнымі даследаваннямі, раскрывае яшчэ адно выданне. Гэта трэці выпуск серыі «Беларускі музычны фальклор у даследаваннях маладых этнамузыколагаў», каардынатарам, укладальнікам і навуковым рэдактарам якой выступае Т.С. Якіменка. Падобна да папярэдніх выпускаў, новы зборнік увабраў матэрыялы, найбольш прэзентатыўныя для навуковых праектаў, заяўленых у апошні час маладымі этнамузыколагамі Беларусі. У ім прадстаўлены артыкулы трох аўтараў: Таццяны Канстанцінавай «Культура крывіцкага этнаарэала: Падыходы. Праблемы вывучэння», Васіліны Прыбыловай «Да пытання песенных традыцый Масленіцы Верхняга Падняпроўя», Кацярыны Крывашэйцавай «Памежжа ў прасторы традыцыйнай музычнай культуры: Днепра-Друцка-Бярэзінскае міжрэчча». З серыйных выданняў варта адзначыць таксама выхад другога тома з шасцітомнага збору «Традыцыйная мастацкая культура беларусаў» – «Віцебскае Падзвінне» (складальнік Т.Б. Варфаламеева). Разам з іншымі ён ужо ўпрыгожыў бібліятэчныя палічкі Акадэміі музыкі. (Рэд.)
Сольфеджио? Сольфеджио… Сольфеджио!!! В марте 2004 в рамках республиканской научно-практической конференции «Современные проблемы обучения и воспитания в курсе сольфеджио» состоялась встреча с авторитетнейшим отечественным ученым и педагогом профессором МГК им. П.И. айковского Андреем Николаевичем Мясоедовым. Пожалуй, ни один музыкант-профессионал в процессе своего обучения не прошел мимо популярнейшего учебника гармонии и сборника задач А.Н. Мясоедова (для особых любителей умственной разрядки рекомендуется посмотреть раздел с примерами повышенной сложности), сочинения на гармонические импульсы или написания диктантов и гармонических цепочек этого автора. На творческой встрече со студентами и преподавателями музыковедческих кафедр профессор ответил на ряд актуальных вопросов. – Андрей Николаевич, могли бы вы проанализировать музыкальный практикум (мастер-класс), проведенный со студентами хорового факультета? Что вам показалось знакомым в сравнении с московскими студентами? – Абсолютно все то же самое, те же плюсы и минусы. Я вам честно скажу, я очень боялся со своей «московской колокольни» работать с минскими студентами, ведь я привык контактировать с определенной аудиторией. Но никакой разницы в общении со студентами я не почувствовал, это крепкий хороший уровень. – Известно, что существуют отличия музыковедческих школ Москвы и Петербурга, а в области сольфеджио-гармонии это каким-то образом проявляется? – Да, безусловно, это разные методические основы, что становится ясным, если, например, сравнить петербургскую школу (сольфеджио Островского, в основе которого преодоление ладовой инерции) и московскую, идущую от Аренского, затем Глиэра (у которого училась В.А. Таранущенко, первая моя учительница по гармонии в училище) и Способина. Я, например, совершенно против абсолютного преодоления ладовой инерции, так как эти закономерности действуют в любой, даже самой современной музыке. Хотя иногда бывает очень трудно отличить, что действительно современная музыка, настоящая, а что «ловление рыбки в мутной воде». Я сейчас не помню точно цифру, сколько в России членов Союза композиторов, и они все должны что-то сочинять… А находить ладовые тяготения необходимо в самой сложной музыке, потому что это основа музыкальной мысли, иначе музыка становится совершенно бессмысленной. – Что для Вас значит понятие современное сольфеджио? – Это современные достижения методики преподавания сольфеджио. Я его понимаю как современные взгляды, потому что 100 лет назад этот предмет преподавался совсем не так, как сейчас. Но в то же время угнаться за последним «писком моды» в выборе музыкального материала совершенно невозможно. Во всяком случае, ценность музыкального произведения определяется далеко не сразу, и поэтому говорить точно, что вот это самое современное и его нужно в первую очередь придерживаться, – это неверно. Мы можем уже с безусловной степенью точности говорить о произведениях, сочиненных лет 30–40 назад. Например, уже произошла оценка творчества Шостаковича и Прокофьева. Кто-то может и не любить их произведения по разным причинам, но то, что это крупнейшие композиторы ХХ века, совершенно ясно всякому. На мой взгляд, и Шнитке переживет всех, он будет так же велик, как, может быть, Бах, лет через двести или триста. Отвечая на гамлетовский вопрос «быть или не быть» диктанту на уроках сольфеджио в вузе, Мясоедов подчеркнул: «Обязательно! Причем в самых разных формах: и мелодический, и интервальный, и тембровый… Важно только помнить о главной цели и направлять внимание на «слабые» места». И еще несколько слов от профессора: «Сольфеджио – это один из труднейших предметов, но очень благодатный, особенно когда видишь, как ученик развивается, и какие-то результаты получаются». Хочется пожелать профессору А. Н. Мясоедову здоровья и еще долгих лет творческой деятельности, а всем нам – познакомиться с его новыми учебными пособиями, научными и творческими работами.
Наталья Ганул (асп. кафедры истории музыки) Анекдот от маэстро: Идет по лесу бедный Зайчик-вокалист, плачет, а навстречу ему Волк-теоретик. – Чего, Заинька, плачешь? – Да, вот, задали мне по гармонии найти субдоминанту в Фа мажоре, а я не могу… Дурак, Фа мажор это и есть субдоминанта!
«ОСТАВЬ ВОСТОРГИ, ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ» Говорят, композитором нужно родиться. Но, даже родившись композитором, им надо еще стать, чему, собственно, и учат в нашей Академии. Впрочем, это публикация не столько о самих композиторах и «методах их воспитания», сколько о форме проведения «итоговых отчетных мероприятий». Другими словами, об экзаменах. По композиции. Проводятся они открыто, благодаря чему каждый, кто пожелает услышать новые сочинения студентов-композиторов, беспрепятственно может сделать это, оказавшись «в нужное время в нужном месте». Впрочем, «оказаться» бывает не так-то и просто: мероприятие особо не афишируется (в том смысле, что его афишами не пестрят все доски объявлений), и нужная графа из расписания экзаменационной сессии может просто «утонуть» в потоке других, оставшись незамеченной. К тому же, аудитории на время проведения экзамена предоставляются на удивление «скромные» по своим размерам. Столь «тесная обстановка» вовсе не является столь же «дружественной»: в ней неизбежно возникает напряженная атмосфера, вряд ли способствующая адекватному восприятию музыки. Несмотря на это, дни сдачи специального класса композиторами продолжают оставаться праздниками творчества, по-прежнему волнительными не только для авторов, педагогов и слушателей, но и для исполнителей (в случае, когда музыка звучит «живьем»). Чем больше подобных живых исполнений, тем отчетливее преобладает атмосфера концерта над разрежающимся пространством «контрольного» прослушивания экзаменационных сочинений студентов. Свидетельством тому эмоциональный отклик слушателей, проглядывающий то в задумчивых выражениях их лиц, улыбках, а то и всплесках искреннего смеха, не говоря уже об аплодисментах. Как ни странно, но аплодисменты оказываются запретными, если музыка звучит в записи. Может, оно и правильно: неужто выражать свое признание… магнитофонной пленке или компакт-диску? Но как же быть с виновниками торжества – композиторами? Неужели аплодисменты им «противопоказаны» – в учебно-воспитательных целях? Между тем, в четвертом выпуске «Веснiка СНТТ» находим следующее высказывание Галины Константиновны Гореловой: «Первое исполнение очень важно для композитора, так как есть возможность внести последние коррективы». В том же выпуске Вячеслав Владимирович Кузнецов в своем интервью «Вспоминая Евгения Александровича Глебова», будто бы в продолжение этой темы, говорит о том, что для композитора всегда очень важна непосредственная реакция на его сочинения, «критика «из зала»». И уж если в экзаменационную аудиторию впускают «зал» (т.е. публику), то остается только пойти дальше по уже намеченному направлению и позволить этому «залу» реагировать – как это происходит, например, на экзаменах у вокалистов. И не только на экзаменах! Вспомним общепринятую конкурсную практику, когда публика, дослушав программу участника, может выразить ему степень своего одобрения, которое при этом не влияет на профессиональную оценку жюри. Однако в результате таких «двойных» оценок (которые, естественно, не всегда совпадают) и может определиться истинная ценность произведения, понимание которой так важно для начинающего композитора. Безусловно, для всего этого необходимы и другой масштаб аудитории, где проходит прослушивание, и соответствующая «реклама» экзамена-концерта. Но неужели это так невыполнимо? Ведь даже эти минимальные меры (не сопряженные, к тому же, с финансовыми расходами) способны повысить интерес к белорусской музыке со стороны ее главных популяризаторов – исполнителей и музыковедов. К тому же, эти перемены могли бы способствовать формированию более серьезного отношения самих студентов-композиторов к происходящему, и, как следствие, качественно новому уровню исполнения их музыки. Или я не права?.. Екатерина Дробыш (3к., отд. музыковедения)
Парад лауреатов5 октября Белорусская государственная академия музыки в рамках ежегодного осеннего фестиваля начала серию концертов под броским и многообещающим девизом «Парад лауреатов». Перед изголодавшейся по музыкальным впечатлениям переполнявшей зал аудиторией выступили увенчанные лаврами коллективы и солисты разных специальностей. В начале концерта прозвучал второй Бранденбургский концерт И.С. Баха в исполнении Камерного оркестра. Нам показалось, что «путь к совершенству», объявленный девизом этого коллектива, оказался очень тернистым, ступени к совершенству чрезмерно крутыми и высокими. При том, что уровень мастерства исполнителей был отличным, звучанию целого, партитуре Концерта недоставало единства, той прозрачной цельности, которая свойственна сочинению великого Баха. Артистично, пожалуй «концертно» были поданы православные песнопения хором «Cantemus», однако нам кажется, что слишком дробная динамика не соответствует данному стилю. Явным просчетом в построении программы было включение после православных песнопений «Мефисто-вальса» Листа, этой квинтэссенции романтической инфернальности, рельефно поданной А. Музыкантовым. Центральное впечатление концерта – виолончелист Константин Зеленин. В его исполнении привлекательно всё: красота и насыщенность теплого звука, кажущаяся легкость виртуознейшей техники, убедительность и стройность в подаче сложной рапсодической композиции. Исполнительницы вокальных номеров демонстрировали хорошую школу и чувство стиля. Однако глубины и теплоты в самом тембре голосов явно не доставало. Степень высочайшей виртуозности показали исполнители на народных инструментах – баяне и цимбалах. Жаль, что в содержательном отношении фантазия для баяна была на весьма невысоком уровне, а звенящий звук цимбал не соответствовал певучим и страстным мелодиям из оперы «Кармен». Завершил концерт духовой оркестр. Звучание его было столь мощным, что, казалось, задрожали колонны портала при входе в Академию, а потолок не обрушился на головы слушателей лишь из большой симпатии к их молодому музыкальному энтузиазму. В заключение прозвучал гимн Академии музыки. Н.Н.Юденич доцент, канд. иск.
Гоголь – Шостакович – современностьЛетом 2004 г. мне посчастливилось побывать в Мариинском театре на премьере оперы Шостаковича «Нос». Новаторское произведение «будоражит» умы многих исследователей, о нем написано в ряде работ. Я не претендую на собственную научную концепцию, а хочу лишь поделиться своими впечатлениями. Опера «Нос», созданная в 1928 году двадцатидвухлетним гением, на невских берегах была поставлена лишь один раз в 1930 г. на сцене Михайловского театра (ныне театра оперы и балета имени Мусоргского). Постановку осуществил режиссер Николай Смолич, музыкальным руководителем был Самуил Самосуд, но опера сошла с репертуара год спустя. Потом в 1974 г. в Москве «Нос» был поставлен режиссером Борисом Покровским в Камерном театре. И вот спустя 74 года Петербург вновь увидел «молодого» Шостаковича. Инициатор новой постановки, руководитель и дирижер оперы Валерий Гергиев надеется на более удачную сценическую судьбу «Носа». Также в постановке оперы активное участие приняли художник-постановщик Зиновий Марголин, художник по костюмам Мария Данилова, художник по свету Глеб Фильштинский, балетмейстер Давид Авдыш. По словам режиссера-постановщика Юрия Александрова, этот спектакль – своего рода « страсти по майору Ковалёву». «Для меня важны метания человека, когда персонажи гоняются друг за другом в странном фантасмагорическом мире». «Этот спектакль – о поиске самого себя и странном фатуме, который преследует человека. Волею рока человек превращается в осколки самого себя. И самое страшное в этой истории то, что ее герой и жертва – самый обычный человек, каких миллионы», – говорит Александров. Мариинский театр – не просто театр. Его аура тотчас погружает человека, пришедшего туда, в далекое прошлое. Духом старины, возвышенности, одухотворенности пропитаны корпускулы театра. Попадая туда, вы оказываетесь в Храме музыки, связывающем прошлое, настоящее и будущее. Поэтому каждая постановка в этом театре вызывает множество эмоций, дает многочисленные поводы для размышлений и оставляет след не только в сердце каждого слушателя, но и в истории музыки. Постановка «Носа» оказалась для многих открытием. Опера прошла с огромным успехом. Публика, наполнившая до отказа зал Мариинского театра, стоя приветствовала профессионалов. Сложнейшая партитура «Носа» была исполнена на высочайшем уровне. Среди солистов – известные в Петербурге имена: Алексей Сафиулин (Ковалев Платон Кузьмич – коллежский асессор), Алексей Тановицкий (Иван Яковлевич – цирюльник), Александр Морозов (Отец), Сергей Семишкур (Нос), Лариса Шевченко (Подточина Пелагея Григорьевна – штабс-офицерша). Меня восхитила особая красочность постановки. Невероятно тонко и детально был передан колорит Петербурга – серого, мрачного, холодного и в какой-то степени бесчеловечного города. Того Петербурга, каким его видел Гоголь, мыслил и чувствовал Шостакович и, как мне кажется, представляет и видит Александров. Встает вопрос: почему для своей первой оперы композитор не выбрал сюжет из современной ему действительности? Что же заставило художника обратиться к классической литературе, именно, к Гоголю? Прежде всего, актуальность и реалистичность данного сюжета, как говорил Мусоргский «прошедшее в настоящем…». Сам Шостакович есть порождение Петербурга. Взгляд Гоголя совпадает с его собственным. Да и Гоголь-сатирик с «Петербургскими повестями» еще ни разу не был представлен на оперной сцене. Все это сыграло роль в выборе сюжета. Гоголь фактически пересказывает анекдот, придав ему огромную глубину и сатирический смысл. Сама ситуация, типичная для эпохи Гоголя, типична и для времени Шостаковича (первая треть XX века) и актуальна сегодня, в начале XXI века. Шостакович, сатирически отображая события николаевской России, тем самым разоблачает и людей ныне живущих. Мы понимаем, что образ Ковалева – это шаржированная маска. И уже здесь возникает непосредственная связь с театром Мейерхольда, с его многочисленными масками, за которыми встают реальные образы людей, наделенные индивидуальными чертами. Так Шостакович смотрит на все события. Такой подход избирает для себя и режиссер-постановщик. Он дает зрителю возможность взглянуть на происходящее глазами Шостаковича. Этому способствуют декорации. Благодаря тому, что дома «растут» прямо из стен сцены, создается ощущение, что зритель находится на дне колодца, в бездне. Необычный подход, не правда ли? Ведь всегда зритель наблюдает за происходящими событиями сверху. А здесь нет! Замысел состоит в том, чтобы заставить людей поднять головы и посмотреть, что же происходит вокруг. На вертикальной стене постоянно присутствует какое-либо проекционное изображение. Отдельные кадры сменяют друг друга: Ковалев (с носом и без него) – как некая Idee fixe; звездное небо, может быть, как напоминание заповеди Канта «звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас», и акцент делается на отсутствие этого закона внутри нас; изображение большой луны как знака-символа. Необычно и включение компьютерных графических изображений, смена которых определяется музыкальным темпом. Они необходимы для передачи безумного вихря, который закручивается в музыке и на сцене, и обезумевшего состояния отдельных героев. Это своего рода аналог абстракционизма в живописи, где на первый план выходит не рациональное восприятие мира, а его подсознательное видение, стихийное выплескивание эмоций. Это все становится своеобразным способом выражения отношения к окружающему миру. Но не эклектика ли это? Ведь эстетика кино и эстетика оперы на первый взгляд несовместимы. Это типично для Шостаковича в музыкальном отношении. Постойте! В данном случае режиссер усиливает замысел Шостаковича – связь музыки с кинематографом. И это, по-моему, попадание в цель! Ещё одна интересная деталь. В постановке Юрия Александрова на сцене лежит неизвестно куда ведущая «труба», которая в некоторых картинах выступает в разных ипостасях: в виде Казанского собора, в виде моста через Неву. Этот предмет чем-то напоминает сооружение, стоящее на сцене Белорусского оперного театра во время спектаклей «Бориса Годунова» Мусоргского. И нам остается догадываться, куда ей, этой «трубе», путь – в бесконечность? В безвестность? Мне кажется, в этом заложена очень важная философская мысль. Труба, полая внутри, не имеет начала и конца, она открыта с обеих сторон, наподобие Вселенной, которая бесконечна. В определенные моменты спектакля «труба» выступает в роли символа. Так, Казанский собор является воплощением высокой идеи соборности, духовности, чрезвычайно важной для русской культуры. Нева и мост. Нева – символ бесконечности, а мост – переход в другую эпоху – символ незыблемости. Символика спектакля предстала перед зрителем в виде неординарных сценических компонентов. Особая роль в постановке принадлежит внешней обрисовке Петербурга. Достоверно передан колорит мрачного, бесчувственного города. Художник по костюмам Мария Данилова в точности воссоздает туалеты того времени. Разные модели шляпок, платьев, мужских костюмов, причесок, искусственные улыбки свидетельствует о том, как мелки и пусты эти люди. А каково убранство Носа! Он появляется в городе в расшитом золотом мундире, в шляпе с плюмажем, как олицетворение Чина. Но в сцене «ловли носа» его костюм составляет некая оболочка, и тогда этот персонаж выступает в роли мистического символа. Всюду господствуют мрачные тона: серые, черный, болотный, темно-бордовый. Этим символизируется серость людских душ. Если же и появляются яркие тона, то они никогда не воспринимаются как нечто светлое, солнечное. Скорее, на них лежит отпечаток пошлости и вульгарности. Необыкновенна по своей художественной ценности сцена из 8 картины «Старая барыня в окружении приживалок». Как мне кажется, здесь на первый план выходит пародийное начало. Перед зрителем предстает трясущаяся, немощная старуха в окружении таких же приживалок, которые, кажется, уже покрыты плесенью и похожи на мумий тысячелетней давности. Но барыня не потеряла надменности по старой привычке, а с годами ей стала присуща сентиментальная чувствительность. В ариозо Барыни лишь намеком можно услышать отголоски романса Полины, а в репликах приживалок – оркестровый отыгрыш песенки Графини из «Пиковой дамы» П. И. Чайковского. При этом хореография такова, что барыню, находящуюся в центре, окружают приживалки, которые танцуют, а скорее выполняют схематичные движения, как запрограммированные машины. Хореографическая сторона постановки необычна. Здесь невозможно найти классических па, так как новая эпоха создает свое представление о прекрасном. Господствуют движения, которые можно сопоставить с бытовыми. Все предельно обнажено и в некоторые моменты даже окарикатурено. Иногда пластика человека приобретает гиперболизированный характер – своеобразный экспрессионизм в балете. Как таковых, чисто танцевальных номеров не было, кроме единственного сольного номера Носа. Здесь «наш нос» предстает перед зрителем в белом чехле, который подобно оболочке прячет сущность данного персонажа. Эта оболочка постоянно меняет свою форму в зависимости от его движений. Точно так, как человек меняет свое поведение в зависимости от внутренних импульсов. И, конечно же, восхищает музыкальная сторона, без которой невозможна была бы постановка. Ведь первична именно музыка, а всё остальное вытекает из неё. Слушателя, воспитанного на мелодике bel canto, поначалу шокирует музыкальный язык оперы. Но мы понимаем, что это творение – детище ХХ века. Оно поражает новаторством и дерзновенностью. Вокальные партии в опере необычны. В них отсутствуют протяженные мелодии, и поэтому их звуковая палитра невероятно пестра. Как мне кажется, Шостакович старается детально следовать за текстом. Тем самым, на расстоянии, он принимает заветы «Каменного гостя» Даргомыжского и «Женитьбы» Мусоргского. Но не следует думать, что у Шостаковича везде « звук прямо выражает слово». В некоторые моменты детальное следование за текстом в вокальной партии не соответствует мысли, которую пытается донести оркестр. Шостакович говорил: «Я симфонизировал гоголевский текст не в виде «абсолютной», «чистой» симфонии, а исходя из театральной симфонии, какую формально представляет собой «Ревизор» в постановке Вс. Мейерхольда». Особая роль принадлежит мелодике декламационно-речевого плана. Очень ново в опере звучит обычная разговорная речь. Композитор использует ее достаточно свободно: это может быть разговорная речь в определенном ритме с сопровождением оркестра (наподобие шенберовского Sprechgesang’a), без сопровождения, ритмически свободная. И этот момент сразу же вызывает ассоциации с драматическим спектаклем. В отдельных эпизодах прозаическая речь звучит как эхо вокальной партии, в других – на первый план выходит фонизм человеческого голоса. Шостакович лишает слово понятийной значимости, и оно важно в роли тембрового фона. Человеческий голос композитор начинает воспринимать как тембр отдельного инструмента. Определенная фраза повторяется n-нное количество раз, теряет свой смысл и превращается в остинатный фон. Композитору на первых порах важен смысл, а потом центральное место начинает занимать общий колорит. Прозаическая речь без ритмической организации встречается в разговорных сценах. Таким образом, композитор ввел в партитуру новый «инструмент» – человеческий голос и слово – основополагающий элемент драматического театра. Оркестр Шостаковича – особый и удивительный организм. Он живет в своем времени и вбирает в себя все звуки эпохи. Великий художник проявляет себя как великолепный мастер оркестровки. В некоторые моменты оркестр выступает в роли автора. В данном случае даже двух авторов: Шостаковича и Гоголя. Драматургия оперы дает множество поводов для размышлений. Вот некоторые из них. В опере «живут» две сферы: бытовая (реальная) и фантастическая. Эти полюса не противопоставлены друг другу, а существуют неотделимо. Фантастическое вторгается в реалистическое, переплетается с ним, и создается в целом то, что в искусстве называется фантасмагорией. В опере ярко выражено экспрессионистское начало. На первый план выходит гиперболизированное отражение действительности. Возникают аналогии с «Воццеком» Берга в сюжетном, идейном и музыкальном отношении. Например, сцена, открывающая обе оперы (момент бритья), тематика маленького человека, которую XX век трактует по-иному, чем XIX. Тембр тенора-альтино наверняка был навеян Бергом, а может быть, пришел из «Золотого петушка» Римского-Корсакова. В опере можно усмотреть черты, роднящие ее стиль с литературным натурализмом: это любовь к ярко выписанным бытовым подробностям. Режиссер-постановщик чутко улавливает пристрастие композитора к колоритному, по-кустодиевски сочному изображению быта, подхватывает его мысль и подчеркивает ее использованием в постановке народных костюмов, элементов народного танца. В момент появления Торговки бубликами большое значение приобретает звучание русских народных инструментов – балалаек, домры, трещоток. Без театральной традиции невозможно представить эту постановку оперы Шостаковича. Здесь и театр Мейерхольда как важнейший компонент, здесь можно найти черты театра абсурда, который начал зарождаться в России в первой половине XX века (Хармс, Введенский), театра, в котором жизнь лишена логики и смысла. В постановке можно усмотреть влияние театра Брехта. Искусство пантомимы, применявшееся в немом кино, также играет важную роль. Великий композитор, стремившийся к синтезу искусств, создал новаторское произведение, а талантливая постановка позволила еще глубже понять его, услышать по-иному, и открыла тайны, неведанные до сих пор… Анна Коленькова (1 к., отд. музыковедения)
Чем дольше разлука, тем желаннее встреча. Чем сильнее голод, тем вкуснее хлеб. С таким же трепетным чувством ждали мы хорошей музыки, ведь по уже сложившейся традиции фестиваль «Минская музыкальная осень» начинает своё звучание с сентября или октября. В этом году концерт состоялся позже, уже в преддверии зимы. Неизменно следуя уже сложившейся традиции, цикл концертов открывает симфонический оркестр под управлением знаменитого дирижёра Александра Анисимова, чьё имя широко известно во всём мире. Все концерты знаменитого дирижёра отличаются со вкусом подобранной программой и продуманной драматургией, и данный концерт не является исключением. Программа его была рассчитана на высокий профессиональный уровень оркестра и отличалась разнообразием произведений, ведь маэстро постоянно обращается к музыке различных стран, эпох и стилей. Прозвучали симфоническая поэма Глебова «О Тиле», фантазия до-минор Бетховена, где фортепианную партию исполнил Александр Музыкантов, восходящая звезда белорусского пианизма. Но кульминацией стала потрясающая воображение музыка Второй симфонии Рахманинова. Казалось бы, только упоминание в афишах всех этих поистине талантливых музыкантов должно было предвосхитить аншлаг на концерте. Но, несмотря даже на доступные цены билетов, к великому сожалению, в зале оставалось много свободных мест. Возможно, непривычный для филармонической аудитории концертный зал «Минск» стал тому причиной. Страшно подумать: а может публика перестаёт ценить хорошее исполнение? А ведь оно действительно было превосходным. Хотя исполнителям было сложно играть в новой обстановке, музыка прозвучала великолепно. С первых же ярких интонаций глебовской симфонической поэмы был задан тон концерту. Это произведение белорусского композитора как нельзя лучше подходит для открытия музыкального вечера, ведь она полна и задушевной лирики, и юношеского озорства. Контрастом к ней прозвучало начало бетховенской фантазии – очень собранное, лаконичное по выразительным средствам; как сжатая пружина, оно даёт импульс к дальнейшему крещендирующему, нарастающему развитию и яркому эмоциональному всплеску в конце. Второе отделение концерта было посвящено музыке Рахманинова. Здесь хочется отметить свойственное Анисимову умение удерживать внимание зала, «приковывать» слушателей к звучащему со сцены. Хотя, судя по отзывам некоторых слушателей, многим было сложно воспринять Симфонию. На мой взгляд, подобные высказывания можно объяснить лишь неподготовленностью отдельных представителей аудитории. Симфония же была исполнена замечательно, замысел великого композитора был понят и мастерски передан талантливым дирижёром. Ведь музыкой Рахманинова невозможно не наслаждаться, она прекрасна и по идеям, и по воплощению их в бесконечных мелодиях, в прозрачной оркестровке, в кристально ясных формах. Каждая мелодия здесь — шедевр. Это чувствовали и многие музыканты прошлого, например, эту симфонию в разное время исполняли и Светланов, и Превин, и Гаук, и многие другие талантливые дирижёры, а также прославленные оркестры. И вот теперь мы можем оценить ещё один вариант исполнения этого бессмертного произведения, с такой теплотой и любовью преподнесённый Анисимовым. Это не первое обращение маэстро к творчеству Сергея Васильевича. Ранее была исполнена (и записана на диск) поэма для оркестра, хора и солистов «Колокола», Второй концерт для фортепиано с оркестром. А, как известно, твёрдая и уверенная рука дирижёра умеет захватить музыкой и оркестрантов, и слушателей, Анисимов продемонстрировал блестящее мастерство владения оркестром. Слушая Симфонию, невольно вспоминаешь и лучшие исполнения её другими музыкантами, и стоит заметить, что сегодняшнее звучание не сильно отличается от трактовок Светланова или Превина. Создаётся впечатление, что сам автор диктует дирижёрам, как следует исполнять эту музыку, ведь её выразительность говорит сама за себя, это эмоция в чистом виде. Музыка Симфонии захватывает яркостью образов, богатством сопоставлений и контрастов, силой драматургического развития. В интонациях тем ощущается общность со Вторым и Третьим фортепианными концертами, и это не случайно, ведь созданы они были в один период творчества композитора. Ярко национальный, русский колорит Симфонии наводит на ассоциации с музыкой Бородина и, особенно, Чайковского, но воплотить такой размах чувств под силу, пожалуй, только Рахманинову. В целом, благодаря грамотной расстановке акцентов в программе между столь различными произведениями, весь концерт воспринимался цельно. Каждый, даже самый взыскательный слушатель нашёл в прозвучавшей музыке близкое и понятное только ему, и в этом заслуга и превосходного исполнения каждого произведения, и многогранности вкусов и интересов дирижёра. Елена Сахарова (1 к., отд. музыковедения)
АВТОРСКИЙ ВЕЧЕР Алины Безенсон 13 ноября 2004 г. в большом зале Академии музыки состоялся концерт из сочинений молодого белорусского композитора Алины Безенсон. Многочисленные слушатели с энтузиазмом приняли прозвучавшую музыку, что означает большой и вдохновляющий успех автора и его исполнителей. Творчество А.Безенсон получает все большую известность постепенно, и это совершенно естественно для молодого композитора, работающего преимущественно в серьезных академических жанрах. Вряд ли автор кантат и симфонических поэм может рассчитывать на то, что скоро в одно прекрасное утро «проснется знаменитым». Но со временем такое обязательно происходит, если автор талантлив, а это определение в полной мере относится к Алине Безенсон. Значимость творчества А.Безенсон подтверждается тем вниманием, которое проявляют к нему наши музыканты-исполнители. А на исполнителей автору и, конечно, нам, публике, в тот вечер очень повезло. Из Гродно в столицу прибыл и сразу же захватил все «стратегические высоты» мощный творческий «десант», в составе которого были два коллектива Гродненской капеллы: лауреат международных конкурсов Камерный хор под руководством Заслуженного деятеля культуры РБ Ларисы Иконниковой и Камерный оркестр под руководством Владимира Бормотова. Концерт также украсили своим исполнением солисты: Заслуженный артист РБ Виктор Скоробогатов, лауреаты международных конкурсов Ольга Сотникова, Олег Ковалевский, Иван Степанцов, студент Академии музыки Роман Лопес, концертмейстер – дипломант международного конкурса Елена Лузан. Когда творчество современного композитора впервые развертывается столь панорамно, разносторонне, какие-то произведения всегда выделяются рельефней, оставляют наиболее сильное впечатление, а другие на этом фоне могут немного побледнеть. Вокальный цикл «Все от Бога» на стихи А.Легостаевой показался несколько внешне-иллюстративным по принципу соотношения музыки и слова. В трехчастном Концерте для фортепиано с оркестром «Просветление» наибольшей удачей композитора является вторая часть - «Песнь сердца» и все «тихие» эпизоды, где слушателя пленяют и завораживают «вслушивание в себя» и «хрустальная» лирика. Напротив, «образы хаоса» в музыке Концерта были слишком похожи просто на хаос как таковой. Понятно, насколько актуальны для современной музыки, особенно после Шнитке, темы «зла» и «борьбы со злом», но все-таки гораздо лучше для музыки, когда композитор уделяет внимание в своем творчестве не пресловутому «злу», а вечным гуманистическим темам искусства. Обратившись к подобным темам, А.Безенсон создала значительные произведения, которые стали вершинами концерта: это Поэма для баритона и хора «Спакуса» на текст философского стихотворения Т.Мушинской, ряд духовных хоров и оратория «Страцім-лебедзь» по балладе нашего великого классика М. Богдановича. В этих произведениях композитор использует достаточно привычные музыкально-языковые средства ХХ века, но они индивидуализированы, найдено много «своего» в мелодике, гармонии, фактуре. Исполнительский уровень концерта был в целом очень высоким. И если оркестр Гродненской капеллы порой внушал сомнения в аккомпанементе Концерта для фортепиано (виртуозно сыграл сольную партию Иван Степанцов), то в оратории «Страцім-лебедзь», прекрасно проведенной дирижером Владимиром Бормотовым, звучание всегда было уравновешенным и благородным. Дирижер сумел убедительно воссоздать эпичность повествования, ярко передать его трагически-надломленный лиризм. Для меня и, не сомневаюсь, многих и многих слушателей в тот вечер открытием стало великолепное исполнительское мастерство Камерного хора Гродненской капеллы и его художественного руководителя и дирижера талантливейшего музыканта Ларисы Иконниковой. Художественным событием можно назвать исполнение Ларисой Иконниковой, Виктором Скоробогатовым и Камерным хором поэмы «Спакуса». Виктор Скоробогатов не только предельно экспрессивно в своей неповторимой манере проинтонировал сольную партию, но и создал поистине оперный по своей театральной яркости образ. Хор под управленим Ларисы Иконниковой увлекает горячей эмоциональностью, гибкостью, богатством, разнообразием и особенной тембровой красотой звучания, безупречностью дикции, железной ритмической дисциплиной, безукоризненной интонационной и ансамблевой точностью при полнейшей свободе, непринужденности, радостной раскованности музицирования дирижера и каждого из певцов. Интерпретации Ларисы Иконниковой отличаются тончайшей, ювелирной технической отделкой всех элементов партитуры, глубоким постижением логики развертывания музыкальной композиции и смысла поющегося слова. Большую радость, вероятно, должен испытывать композитор, чью музыку так исполняют ... В заключение концерта к публике и музыкантам с кратким благодарственным словом обратилась Алина Безенсон. В ее выступлении прозвучала мысль об открывшихся ей новых перспективах творчества, о грядущих изменениях музыкального стиля, которые уже ясно видны самому композитору. Такое стремление к развитию и совершенствованию – еще одно свидетельство таланта. Можно с уверенностью сказать о том, что публика, посетившая этот авторский концерт, будет теперь с большим интересом ждать следующего. Ю.Д. Златковский доцент, канд. иск.
В начале холодов, наступивших в природе, всех собравшихся на мероприятие под названием «Посвящение в первокурсники» согрело яркое пламя искусства, разожженное студентами отделения музыковедения первого, второго, третьего и пятого курсов (студенты-музыковеды четвертого курса вынуждены были под давлением обстоятельств академического толка отказаться от активного участия). Все было невероятно талантливо, интересно, разнообразно. Посвящаемые предложили аудитории маленький, но чрезвычайно интересный музыкально-литературный концерт. Звучала вокальная и инструментальная (фортепианная) музыка, читались стихи и проза. Затем состоялся великолепный капустник в лучших традициях БГК – БГАМ. Разыгрывались театральные сценки, переносившие нас на урок сольфеджио, на лекцию о полифонии, в фольклорную экспедицию, в общежитие, где музыкальная теория сблизила таких порой далеких друг от друга Музыковеда и Духовика...
|
|
|
|
